Показаны сообщения с ярлыком Литературный анекдот. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Литературный анекдот. Показать все сообщения

понедельник, 3 мая 2021 г.

Эти ручки Ленин целовал!..




Эти ручки Ленин целовал!..

Из мемуаров Анатолия Мариенгофа

Нет, речь пойдет не о законной супруге. И не об Инессе Арманд.  О другой, весьма достойной даме... 


пятница, 29 января 2021 г.

Музейный рыцарь против Романова

легенды Петербурга

Музейный рыцарь против Романова

легенда невских берегов


Однажды простой советский человек прогуливался по набережной Невы. Гулял, гулял - и захотел кушать. Вблизи Дворцового моста он увидел симпатичный плавучий ресторанчик. "Вот здесь-то я и отобедаю", - подумал простой советский человек. Не тут-то было! В ресторан его не пустили, а когда начал он возмущаться - оскорбили словом и вытолкали в шею. 
Кто жил в те славные времена, тот помнит: бывало, да... И словом, и даже в шею. Но, как правило, простые советские люди не роптали... А этот не стерпел! Оскорбленный в лучших чувствах, он бросился в ближайший райком и накатал на обидчиков "телегу". 

И справедливость восторжествовала! В скором времени к плавучке подошли милицейские катера и буксиры, ресторан вместе с посетителями и администрацией вывели в залив, оттащили к Лахте и вышвырнули на мелководье, заставив несчастных по пояс в воде брести к топкому берегу.
На другой день в заведение явился ОБХСС и устроил грандиозную проверку. Вся администрация надолго «присела».

Вот что значит обидеть простого советского человека!

четверг, 4 июня 2020 г.

А по бокам-то всё косточки русские...


анекдоты про железную дорогу


Анекдоты и фейки Николаевской дороги
 

В наше время поэта привлекли бы за распространение фейк-ньюс. А тогда... представьте: Николаю Алексеевичу ничего не было. Ни обыска, ни штрафа, ни травли в СМИ. Цензор погрозил пальчиком «Современнику», опубликовавшему крамольные вирши. Но автору - ровным счетом ничего.  Поэт жил-поживал, занимался любимым делом. Сочинял гражданскую лирику, всё больше о страданиях народа. Помещик, владелец крепостных душ, он был в теме.


Историки утверждают, что слухи о косточках несколько преувеличены. И, как положено ученым, ссылаются на авторитетные источники. По счастью, сохранились личные архивы инженеров, трудившихся на «стройке века».
Антон Иванович Штукенберг (погуглите, если что) деликатно возразил Некрасову:
«Санитарное состояние рабочих – при таком скоплении их и таких условиях тяжкой работы – не могло быть удовлетворительно. Вследствие этого появлялись тиф и лихорадка. Но  всё же смертность была незначительная. Прекрасное стихотворение Некрасова  рисует картину чересчур утрированную».


Грабили нас грамотеи-десятники,
Секло начальство, давила нужда...

Инженеры-путейцы были элитой российского общества (элитой в подлинном смысле). Руководители строительства – Павел Петрович Мельников и Николай Осипович Крафт  имели репутацию безукоризненную. Представить их в роли надсмотрщиков с кнутами...  как-то странно, согласитесь.


Бледный больной белорус с колтуном в волосах... гм... тоже не верится. Неужели начальство не обеспечило работников баней?
И уж совсем невозможно представить, что почивших в Бозе хоронили просто так, вдоль дороги, в неосвященной земле.
Хотя ручной труд – не мёд, и не сахар, само собой. И климат у нас отнюдь не курортный.


 Мельников пытался облегчить участь рабочих. На строительстве применялись изобретенные им «земляные вагоны» на конной тяге; по его настоянию были куплены в Америке паровые экскаваторы...  Но механизировать работу на всех участках не удалось.  


Мы надрывались под зноем, под холодом,
С вечно согнутой спиной.
Жили в землянках, боролися с голодом,
Мерзли и мокли, болели цингой...

Работы продолжались с мая по начало ноября и замораживались на зиму. У цинги всё-таки не было шансов.
Заметим, что на строительстве  трудились вольнонаёмные. Голод ли их выгнал из родных деревень? Или привлекли высокие заработки?

Землекопам полагалось 35 рублей в месяц, ровняльщикам и крючникам – по 17 с полтиною. Деньги очень неплохие по тем временам. Если сравнить покупательную способность рубля тогдашнего и нынешнего... гм... вы со своей «средней» зарплатой столько не зарабатываете. 
Подрядчиками работ были купцы Торлецкий и Синебрюхов. По слухам, здорово разбогатели.... Но воровали они у государств а, а не у рабочих.
Грабить  рабочих  в открытую никто бы не решился. В те времена народ умел постоять за себя. Тем паче, мужики на стройке подобрались крепкие, здоровые. И нанимались не порознь, а уже сложившимися артелями.  При таком раскладе лучше не рисковать. Тем более, когда вокруг дикая природа... «Грамотеи-десятники» если и воровали, то потихоньку, и самую малость.

.... Нет, нет! Не подумайте чего... Мы не завидуем строителям дороги. И ни в коем случае не хотели бы примерить на себя их судьбу.
И всё-таки в реальности картина была не такой страшной, как представил её Некрасов.
Откуда же он  раздобыл инфу о тысячных жертвах?
Уж не выдумал ли?..
Из уважения к замечательному поэту отбросим эту гипотезу.
Он ничего не выдумывал. Здесь иное...
Нетленное стихотворение родилось через 13 лет после событий. По Николаевской дороге вовсю бегали поезда. 


Фактическая сторона подзабылась. Что там было, на этой стройке? Какие потери в "живой силе"? Правда ли, что рабочие голодали? Можно было бы пошерстить старые газеты, потолковать с очевидцами... Так поступают историки. 
Но у поэта другой путь.
Легендам поэт доверяет больше, чем голым фактам.

В преданиях причудливо переплелись быль и небыль.
В памяти народа ещё живы были страшные времена, когда возводилась новая столица. По «мшистым, топким берегам» полегло людей немерено. Десятки, сотни тысяч? Да кто ж их считал...
С тех пор крепко засело в народном сознании: большое  дело не бывает без жертв. Чем крупнее стройка – тем больше жизней она унесет. А уж на железной дороге... там уж точно народу погибло без счета...

Некрасов поверил. А мы?.. Мы подумаем. Столькими преданиями и анекдотами обросла Николаевская дорога – неужели всему верить?
Вот, например:
 Николаевская дорога имеет одну примечательную особенность. На всем своем протяжении прямая, как стрела, в одном месте она образует небольшую излучину, которая хорошо видна с высоты птичьего полета... Каким образом была замечена данная особенность, ученым людям неизвестно. Да и есть ли она?
Легенда утверждает: излучина имеется, и её происхождение никак не связано с рельефом. Дело было так...
При обсуждении проекта Его Императорское Величество Николай I положил на карту линейку и провел жирную черту от Петербурга до Москвы. «Чтоб не сбиться с линии – повешу!» - будто бы сказал он. С линии не сбились. Более того, небольшое полукружие на карте (карандаш обвел Высочайший палец) было повторено на местности с учетом масштаба.

Что здесь правда, а что вымысел?
Николай Павлович был крут, но всё же не настолько... Тем более, не стал бы он разбрасываться ценными инженерными кадрами.
Вот Петр Алексеевич – да, мог. Запросто казнил и миловал, и часто – не тех, кто заслужил.
Палец, оставивший след на карте, вполне мог принадлежать первому российскому императору.
Самая первая кратчайшая дорога из Петербурга в Москву была проложена по велению Петра. Об этом известно из мемуаров Павла Петровича Мельникова:  
«На берегу реки, еще покрытой льдом, я собрал совет из моих офицеров, чтобы решить вопрос о том, как действовать для определения прямого направления на Волочек...»
Дальше поведем рассказ от третьего лица:
... Во время совещания невесть откуда появились мужики, обступили офицеров и стали приставать с расспросами: что тут делают господа? о чем толкуют? уж не заблудились ли?
Отвлекали, мешали думать... Но разве может прогрессивный русский интеллигент отказаться от диалога с народом? 
Пришлось объяснить любопытным крестьянам (разумеется, в доступной форме): так, мол, и так, здесь пройдет дорога на Москву, да не простая, а железная, и покатят по ней паровые чудо-машины... ну, вроде как самовары, только больше в сотню раз... Повелел нам царь-батюшка для оной дороги выбрать кратчайший путь... Вот об этом и толкуем. А вы, любезные, помочь нам не можете, а потому шли бы вы по своим делам...
- Отчего не можем? – удивились мужики. – Еще как можем! В наших краях проходила дорога, её сам государь Петр Алексеич проложил. Прямоезжая дороженька, самая что ни на есть... Старики еще помнят, где верстовые столбы стояли. Извольте, мы вам покажем.

Инженеры изволили – и не просчитали. При осмотре местности были обнаружены следы старого тракта. По его руслу и были проложены рельсы.

Однако колея Николаевской дороги оказалась несколько шире, чем у европейских дорог. Отчего же? Вот что по этому поводу говорит предание: 

Николай I лично утверждал проект. Всё было готово: маршрут обозначен на карте, согласован бюджет, закуплено необходимое оборудование...  Оставался нерешенным лишь один вопрос: какой ширины должны быть колея? Мнения специалистов разделились. Одни предлагали проложить колею узкую, как в Германии. Другие считали,  что наша российская колея должна быть шире германской. Каждая сторона приводила свои  доводы. Учёные споры порядком надоели государю.  Он назначил «день Икс» - число, к которому вопрос должен быть решен окончательно.
И вот назначенный день наступил. Но ширину так и не согласовали!.. Споры продолжались у дверей императорского кабинета...
Его Величество с утра был не в духе. А когда увидел, что его приказание не исполнено, разозлился не на шутку. Папку с документацией в сердцах швырнул на стол, на первом попавшемся листе размашисто начертал:
«На х ... шире строить немедленно!»
- и вышел, хлопнув дверью. Никто не решился уточнить, что же государь имел в виду.
Листок с резолюцией императора не сохранился. В мемуарах очевидцев этот эпизод не упоминается. 
Но всё-таки сделали шире...

суббота, 11 апреля 2020 г.

Курьёзно и серьёзно


Курьёзно и серьёзно

 Нам не хватает обыкновенной порядочности...

Из книги Анатолия Мариенгофа «Это вам, потомки!»

В Вятке на моем вечере, после того как я «отчитал» стихи, из зрительного зала пришла записка:
«Тов. Мариенгоф! Как вы считаете — поэтами родятся или они делаются ими?»
Я прочел записку вслух и без паузы ответил: Сначала делаются, потом родятся.
Вятичи были очень довольны моим ответом.

--


Съезд партии. Троцкий покаялся. Выступает Надежда Константиновна Крупская. Она говорит, что вот-де Лев Давидович признал свои ошибки, и теперь можно прекратить его проработку.
Сталин в гневе. Насупился. Шевелятся его усы. Бурчит. Но довольно громко, чтобы сидящие поблизости слышали его:
- Еще одно такое ее выступление, и я сделаю Фотиеву вдовой Ленина.
--


Виктор Шкловский был человеком благородным, хоть и не слишком мужественным. В жилах его текла кровь революционера. Тем не менее Сталин его почему-то не посадил. В конце тридцатых годов это удивляло и самого непосаженного, и его друзей.
Округляя и без того круглые глаза свои, приутихший формалист шепотом говорил:
- Я чувствую себя в нашей стране, как живая чернобурка в меховом магазине.

--

На девятнадцатом году революции Сталину пришла мысль (назовем это так) устроить в Ленинграде «чистку». Он изобрел способ, который казался ему тонким: обмен паспортов. И десяткам тысяч людей, главным образом дворянам, стали отказывать в них. А эти дворяне давным-давно превратились в добросовестных советских служащих с дешевенькими портфелями из свиной кожи. За отказом в паспорте следовала немедленная высылка: либо поближе к тундре, либо — к раскаленным пескам Каракума.
Ленинград плакал.
Незадолго до этого Шостакович получил новую квартиру. Она была раза в три больше его прежней на улице Марата. Не стоять же квартире пустой, голой. Шостакович наскреб немного денег, принес их Софье Васильевне и сказал:
- Пожалуйста, купи, мама, чего-нибудь из мебели.
И уехал по делам в Москву, где пробыл недели две. А когда вернулся в новую квартиру, глазам своим не поверил: в комнатах стояли павловские и александровские стулья красного дерева, столики, шкаф, бюро. Почти в достаточном количестве.
- И все это, мама, ты купила на те гроши, что я тебе оставил?
- У нас, видишь ли, страшно подешевела мебель, — ответила Софья Васильевна.
- С чего бы?
- Дворян высылали. Ну, они в спешке чуть ли не даром отдавали вещи. Вот, скажем, это бюро раньше стоило…
И Софья Васильевна стала рассказывать, сколько раньше стоила такая и такая вещь и сколько теперь за нее заплачено.
Дмитрий Дмитриевич посерел. Тонкие губы его сжались.
- Боже мой!..
И, торопливо вынув из кармана записную книжку, он взял со стола карандаш.
Сколько стоили эти стулья до несчастья, мама?… А теперь сколько ты заплатила?… Где ты их купила?… А это бюро?… А диван?… и т. д.
Софья Васильевна точно отвечала, не совсем понимая, для чего он ее об этом спрашивает.
Все записав своим острым, тонким, шатающимся почерком, Дмитрий Дмитриевич нервно вырвал из книжицы лист и сказал, передавая его матери:
- Я сейчас поеду раздобывать деньги. Хоть из-под земли. А завтра, мама, с утра ты развези их по этим адресам. У всех ведь остались в Ленинграде близкие люди. Они и перешлют деньги - туда, тем… 
Эти стулья раньше стоили полторы тысячи, ты их купила за четыреста, - верни тысячу сто… И за бюро, и за диван… За все… У людей, мама, несчастье, как же этим пользоваться?… Правда, мама?…
- Я, разумеется, сделала все так, как хотел Митя, — сказала мне Софья Васильевна.
- Не сомневаюсь.
Что это?… Пожалуй, обыкновенная порядочность. Но как же нам не хватает ее в жизни! Этой обыкновенной порядочности!