Валентин Гафт. Эпиграммы


Валентин Гафт. Эпиграммы


Моему первому редактору
Редактор был поэтом и самовлюбленный.
Мои стихи, как скверные духи,
Он нюхал, чуя в них огрехи и грехи,
А сам благоухал тройным одеколоном.
 
 
Народный артист РСФСР
Народный РСФСР
Настолько глуп, настолько сер,
Что даже страшно за народ,
Который звания дает.
 
Странный артист
Он странен. Будешь странным тоже,
Коль странность у тебя на роже.
Но иногда бывает так:
И очень странный, и дурак...



Жванецкий
Спросил однажды вождь страны советской:
- Где Гоголи и Салтыковы-Щедрины?
И появились Вы на свет, Жванецкий,
И тут, конечно, часть его вины.
 
Ролан Быков
Случайностей не любишь – ум твой крепок.
Спасая правду от липучей лжи,
Ты, как Левша, с неё снимаешь слепок
Прикосновением души.
--
Ему бы в сборную по баскетболу,
Какой-то черт сидит в нем, бес...
Всего-то два вершка от полу,
А звезды достает с небес.


 
Кикабидзе
Я, как и ты, коплю года,
Чем вызвал зависть и злорадство.
Но сам не верю иногда,
Что лишь года – твое богатство.
 
Андрон Кончаловский
Фамильный подорвав престиж,
Минуя сложные преграды,
Он по прямой рванул в Париж,
Пройдя круги Сибириады.
Вот вам и басенки конец,
Мораль придумает отец.
  
Наталья Негода
Всю обнажить себя в искусстве –
Такая у Негоды страсть.
В картине оголила чувства,
В «Плейбое» - остальную часть.
 
Юлий Карасик
На фильм «На дне»
Коснуться дна хотел Карасик,
Нырнул  и затонул без звука,
Забыв, что Горький – крупный классик,
А он – Карасик, а не щука.
 
Глузский
Он выдержит стойко любые нагрузки,
Мгновенно исчезнут сомненья и боль,
Когда в договоре написано: Глузский,
Приличная сумма и умная роль.
 
 Мирошниченко
В таланте у Мирошниченко
Все краски есть, и есть оттенки.
Но самая большая краска-
Когда лицо почти как маска.
 
Смоктуновский
Начав блестяще с «Идиота»,
Он до сих пор, как в годы те,
Артист высокого полета
На идиотской высоте.
 
Эльдар Рязанов
Переосмысливая заново
Картины Элика Рязанова,
Скажу: талант его растет,
Как и живот –
Им нет предела.
Но вырывается вперед
Его талантливое тело.

В фильме "Жребий"


Ахеджакова
Нет, совсем не одинаково
Всё играет Ахеджакова.
Но доходит не до всякого
То, что всё неодинаково.
 
Александр Митта
У Вас, как и у всех, Митта,
Есть Ахиллесова пята:
Вам Богом было суждено
Пятою вляпаться в кино.
 
Калягин
Он настоящий лицедей:
Меняет состоянье плоти.
Котов играя и вождей,
Прославился... на вашей тёте.
 
 Козаков
Все знают Мишу Козакова,
Всегда отца, всегда вдовца.
Начала много в нем мужского,
Но нет мужского в нем конца.
 
Зиновий Гердт
О, необыкновенный Гердт!
Он сохранил с поры военной
Одну из самых лучших черт:
Колено- он – непреклоненный.
 
Ширвиндту, Миронову, Державину
Державин Ширвиндта заметил,
Благословил, но в гроб не лег.
Им равных не было в дуэта,
Их превзойти никто не мог.
 
Ушел Державин в «Кабачок»,
Но Ширвиндт пережил разлуку.
Ему Миронов протянул
Свою бриллиантовую руку.
 
Любимцы публики, кумиры,
Без выходных играют дней.
Три мастера одной сатиры.
Одной и той же – так точней.
 
Ширвиндт и Державин
Нет их смешнее и добрее,
Всё, что ни сделают – ол райт.
Вот дружба русского с евреем,
Не то что ваши блэк энд уайт.
 
Слава Зайцев
Царь моды – он теперь у власти,
Все  страны рвут его на части.
Он раб её и господин,
Дел тряпочных великий мастер,
Он женщин розовое счастье
И голубая страсть мужчин.
 
Семен Фарада
И к тебе пришла фортуна,
Фарада, и ты поёшь...
И тебя в «моменто уно»
Не задушишь, не убьешь.
 
С Инной Чуриковой и Олегом Басилашвили

 
Высоковскому
Когда таким, как ты, пути открыты –
Ужасно множатся антисемиты...
 
Зельдину
Был пройден путь большой и яркий,
«Учитель танцев» что? – Бог с ним!
Ты так любил свою свинарку,
Как дай ей Бог любимой быть другим!
 
Ярмольнику
Артист – своих страстей невольник,
Чтоб овладеть теплом сердец,
Был даже чайником Ярмольник,
Но унитаз – его венец...
 
Крамаров
Теперь от не косит, а смотрит прямо
На родину свою издалека.
Не думаю, что стал умнее там он,
Но мы ценить умели дурака.
 
Барышников
Гастролировал балет.
Все на месте – Миши нет.
Оказалось: он на месте,
Остальные – просто вместе.
 


Игорю Губерману
Посаженный – курил чинарики,
Ходил в тюрьме туды-сюды.
И проросли там эти «Гарики»
Без удобрений и воды.
 
Почти таблеточки, как шарики,
Но в них и зерна, и плоды.
От всех болезней Ваши «Гарики»
Три раза в день, после еды.
 
Из книги: Валентин Гафт. Стихотворения. Воспоминания. Эпиграммы. М, 2000