Подводя итоги летом грустным промахам зимы...


Подводя итоги летом грустным промахам зимы...

Летние стихи Саши Чёрного


Подводя итоги летом
Грустным промахам зимы,
Часто тешимся обетом,
Что другими будем мы.
Дух изношен, тело тоже,
В паутине меч и щит,
И в душе сильней и строже
Голос совести рычит.
Сколько дней ушло впустую...
В сердце лезли скорбь и злость,
Как в открытую пивную,
Где любой прохожий гость.
Баста! Лето... В семь встаю я,
В десять вечера ложусь,
С ленью бешено воюя
Целый день, как вол, тружусь.
Чищу сад, копаю грядки,
Глажу старого кота
(А вчера играл в лошадки
И убил в лесу крота).
Водку пью перед едою
(Иногда – по вечерам)
И холодною водою
Обтираюсь по утрам.
..................................
Планы множатся, как блохи.
(Май, июнь уже прошли)
Соберу ль от них хоть крохи?
Совесть, совесть, не скули!

Вам знакома повесть эта?
После тусклых дней зимы
Люди верят в силу лета
Лишь до новой зимней тьмы.
Кто желает объясненья
Этой странности земной,
Пусть приедет в воскресенье
Побеседовать со мной.
                         Саша Черный


Дачное
Ветерок набегающий
Шаловлив, как влюбленный прелат.
Адмирал отдыхающий
Поливает из лейки салат.

За зеленой оградою,
Растянувшись на пляже, как краб,
Полицмейстер с отрадою
Из песку лепит формочкой баб.

Средь столбов с перекладиной-
Педагог на скрипучей доске
Кормит мопса говядиной
С назиданьем при каждом куске.

Бюрократ в отдалении
Красит масляной краской балкон.
Я смотрю в удивлении
И не знаю: где правда, где сон?

Либеральную бороду
В глубочайшем раздумьи щиплю...
Кто, приученный к городу,
В этот миг не сказал бы: «я сплю»?

Жгут сомненья унылые,
Не дают развернуться мечте.
Эти дачники милые
В городах совершенно не те!

Полицмейстер крамольников
Лепит там из воды и песку.
Вместо мопсов – на школьников
Педагог нагоняет тоску.

Бюрократ черной краскою
Красит всю православную Русь...
Но... знакомый с развязкою –
За дальнейший рассказ не берусь.


Дамский час
«Как хороши, как свежи были розы...»

В жаркий полдень влез, как белка,
На смолистую сосну.
Небо – синяя тарелка,
Клонит медленно ко сну.
Впереди – стальное море и далекий горизонт.
На песчаном пляже дама распустила красный зонт.
Пляска шелковых оборок,
Шляпа-дом, корсет, боа...
А... Купчиха! глаз мой зорок-
Здравствуй, матушка Москва!
Тридцать градусов на солнце – даже мухи спят в тени.
Распусти корсет и юбки и под деревом усни...
И, обласкан теплым светом,
В полудреме говорю:
Хорошо б кольцо с браслетом
Ей просунуть сквозь ноздрю...
Свищут птицы, шепчут сосны, замер парус вдалеке.
Засыпаю... до свиданья... засыпаю... на  суке.
«Эй, мужчина!» – дачный сторож грубо сон мой вдруг прервал:
Слезьте  с дерева, да скоро ж!
Дамский час давно настал»

На столбе направо никнет в самом деле красный флаг.
Злобно с дерева слезаю и ворчу – за шагом шаг.
Вон желтеет сквозь осины
Груда дряблых женских тел –
Я б смотреть на эти спины
И за деньги не хотел...
В лес пойду за земляникой. Там ведь дамских нет часов,
Там никто меня мужчиной не облает из кустов.
                                                               Саша Черный


Священная собственность
(из провинциальных картин)
Беседка теснее скворешни,
Темны запыленные листья,
Блестят наливные черешни...
Подходит дородная Христя,
Приносит бутылку наливки,
Грибы, и малину, и сливки.

В поднос упираются дерзко
Преступно-прекрасные формы.
Смущенно, и робко, и мерзко
Уперлись глазами в забор мы...
Забыли грибы и бутылку,
И кровь приливает к затылку.

- Садитесь, Христина Петровна! –
Потупясь, мы к ней обратились.
(Все трое в неё поголовно
Давно уже насмерть влюбились).
Но молча косится четвертый:
Причины особого сорта...

Хозяин беседки и Христи,
Наливок, и сливок, и сада,
Сжимает задумчиво кисти,
И в сердце вползает досада:
- Ах, ешьте грибы и малину,
И только оставьте Христину!
                     Саша Черный