Музейный рыцарь против Романова

легенды Петербурга

Музейный рыцарь против Романова

Легенда невских берегов


Однажды простой советский человек прогуливался по набережной Невы. Гулял, гулял - и захотел кушать. Вблизи Дворцового моста он увидел симпатичный плавучий ресторанчик. "Вот здесь-то я и отобедаю", - подумал простой советский человек. Не тут-то было! В ресторан его не пустили, а когда начал он возмущаться - оскорбили словом и вытолкали в шею. 
Кто жил в те славные времена, тот помнит: бывало, да... И словом, и даже в шею. Но, как правило, простые советские люди не роптали... А этот не стерпел! Оскорбленный в лучших чувствах, он бросился в ближайший райком и накатал на обидчиков "телегу". 

И справедливость восторжествовала! В скором времени к плавучке подошли милицейские катера и буксиры, ресторан вместе с посетителями и администрацией вывели в залив, оттащили к Лахте и вышвырнули на мелководье, заставив несчастных по пояс в воде брести к топкому берегу.
На другой день в заведение явился ОБХСС и устроил грандиозную проверку. Вся администрация надолго «присела».

Вот что значит обидеть простого советского человека!

Впрочем, человек был не совсем простой... очень даже непростой. Звали его Григорий Васильевич и трудился он в Смольном...

легенды Петербурга

Однако, как подобает настоящему коммунисту-ленинцу, был демократичен и часто совершал пешие прогулки – без охраны и сопровождения – по вверенному ему городу.
Существует гипотеза (впрочем, не подтвержденная документально), что все партийные лидеры были по-ленински аскетичны, неприхотливы в быту, и – самое главное – запросто общались со своими избирателями... ну, то есть с населением.

Приехал к Романову в гости Иван Ильич Сенькин, первый секретарь Карельского обкома КПСС. Гуляют они вместе по Невскому. Прохожие здороваются:
- Здравствуйте, Иван Ильич! Здравствуйте, Иван Ильич!
Романов обиделся:
- Что это вы так популярны в Ленинграде?
- Да это же не ленинградцы, - честно отвечает Сенькин. – Это мои карелы за мясом приехали.

Первым секретарем Ленинградского обкома Григорий Васильевич Романов был избран...гм... ну, то есть назначен в 1970 году. И сразу же стал  героем пословиц и поговорок:

Маринка танцует, Елисеев торгует, Романов правит...

О нем сочиняли анекдоты,  веселые частушки и легенды. Фольклор обыгрывал  фамилию:

Дети играли в Сашу Ульянова-
Бросили бомбу в машину Романова.
--
Стоит ленинградец перед пустым прилавком мясного магазина и от души материт Романова. Нарушителя порядка сразу же  забирают в Большой дом, где вежливо интересуются, чем же так не угодил гражданину товарищ Романов. «А тем, - отвечает гражданин, - что триста лет Романовы правили, а продуктов не могли заготовить и на пятьдесят».
--
Возвращается купец Елисеев из мира иного в наши дни. И сразу – в свой магазин на Невском. Смотрит – интерьеры вроде в порядке... «Всё как будто по-прежнему, - в недоумении замечает он, - магазин мой торгует, Романов правит... Вот только возле входа у меня стояли две бочки с икрой  – красной и черной – кому они мешали?»




По слухам, Леонид Ильич  благоволил к Романову и даже видел в нем своего преемника. Энергичный, деловитый «эффективный менеджер» Романов вполне мог стать Генсеком... 
Но досадный случай сгубил его карьеру.

История эта обросла легендами, и что в ней правда, а что – вымысел ...поди разберись....

В народе ходили слухи о роскошной свадьбе дочери Григория Васильевича... Будто бы событие праздновалось в Таврическом дворце, и для свадебного стола Романов приказал взять из Эрмитажа царский парадный сервиз на сто сорок четыре персоны...



Слухи эти неоднократно опровергались официальными СМИ, и даже сам директор Эрмитажа на вопросы журналистов отвечал категорическим «нет». Однако среди служителей  Эрмитажа до сих пор бытует забавное предание о том, как происходила экспроприация уникального музейного экспоната. 

На неожиданный звонок из Смольного Борис Борисович Пиотровский будто бы решительно заявил: «Только через мой труп». Но когда в трубке с холодной партийной твердостью ответили, что это не является препятствием, сказался больным и отправился домой. Через некоторое время подъехала черная машина, из которой вышли решительные молодые люди в одинаковых черных костюмах. В сопровождении заместителя Пиотровского они направились за сервизом.

Против такого произвола восстал только один человек - научный сотрудник Тарасюк. Имени-отчества отважного учёного история не сохранила, должность неизвестна. Вроде бы он был специалистом по средневековому вооружению. 


Предание говорит, что Тарасюк надел на себя рыцарские доспехи и, гремя железными сапогами, размахивая всамделишным музейным мечом, двинулся на незваных гостей. Похолодевшие от ужаса экспроприаторы бросились бежать... 

Но тут случилось непредвиденное.  

Всё это происходило поздним вечером. Посетители давно покинули Эрмитаж, служащие разошлись. В опустевшие залы  выпустили сторожевых собак... 
Да, вот так,  специально обученными шерстяными сторожами охранялись ценнейшие коллекции. Не удивляйтесь. Дело давнее, техническая оснащенность в те времена была не та, что ныне...

С бешеным лаем собаки бросились на рыцаря и вцепились в незащищенную часть тела. 
Доспехи, второпях взятые смельчаком, предназначались для верховой езды, и зад, соответственно, оставался неприкрытым. Этого научный сотрудник в спешке не учел.  К счастью, быстро подоспели кинологи и выручили учёного.  


Драгоценный сервиз был доставлен в Таврический дворец.

А потом...
Согласно легенде, со злосчастным эрмитажным раритетом связаны неожиданная отставка и опала первого секретаря Ленинградского обкома. Романов будто бы оказался  жертвой Андропова, возглавлявшего в ту пору КГБ и рвавшегося к вершинам власти. Именно тогда Андропов начал расчищать ступеньки к заветной должности Генерального секретаря.

Предание гласит, что на свадьбе пьяные гости разбили царский сервиз. Из-за этого оборвалась успешная карьера Григория Васильевича.  

Остается только гадать: точно ли ценный музейный экспонат бесславно погиб?  А если правда это – была ли гибель сервиза трагической случайностью?..

Так или иначе, Романов не стал Генсеком. А если бы стал... 
Он закончил свой земной путь в 2008 году, в возрасте 85 лет.  
И, по советской традиции, правил бы до последнего вздоха...

Но – история не признает сослагательного наклонения.

По книге: Синдаловский Н. А. Петербург в фольклоре. СПб, 1999