Утрем нос Европе!





Утрем нос Европе!

"Крокодил", 1927 год, №13

Спецвыпуск о неряшливости



Испытанное средство 
(из уездного быта)

- Какая неряшливость! Какая здесь грязь, какой ужасный воздух! Вы председатель санитарной комиссии? Чего же вы смотрите?
- Не извольте беспокоиться – примем меры. Вот я сейчас сосновой водичкой побрызгаю – и всё будет в порядке.


юмор "Крокодила"


Родное болото
(современным поэтам посвящено)
Довольно славить бескультурье,
Задравши неумытый нос!
Довольно хвастать старой дурью
И прославлять родной навоз!

Былого грязь для нас укором,
Нам гордость пьяная смешна.
И герб из водки и блина
Теперь нам кажется позором.

Когда внезапно умиляясь,
Поэт теперь, в стихах без яти,
Прославит нищету и грязь, -
Он мне и чужд и неприятен.

Пора понять, что мы сильны
Не тем, что лаптем щи хлебаем,
И танков в случае войны
Мы шапками не закидаем.
Пора отбросить старину
И умиленье перед дурью
Я сам – люблю свою страну,
Но не за грязь и бескультурье!
             Вас. Лебедев-Кумач

Эпоха в карманеюмор "Крокодила"

Михаила Перепелова я встретил в 19-м году в политотделе 34-й стрелковой дивизии. Помню, в столовке политотдела, когда человек 10 набросились на мой табак, я спросил:
- Ребята, у кого можно остановиться дня на два?
- Живи у меня, - предложил Михаил Перепелов.
- Хорошо!
Я перетащил свой вещевой мешок к нему в горницу. Вечером мы вместе с ним сидели в клубе, а ночью... ночью я не мог заснуть – так скверно пахло от ног Михаила. Я то и дело выбегал в сени, чтобы подышать свежим воздухом. А он, не раздеваясь, как ни в чем не бывало, накрывшись полушубком, храпел
- Подлец, - подумал я. – Спит, хоть бы что!
И изо всей силы толкнул его в бок. Перепелов проснулся и промычал:
- Чего ты толкаешься?
- Иди вымой ноги, а то заснуть не могу.
- Что за нежности – мыть ноги, когда завтра можно без головы остаться. Ведь, чай, ты не у маменьки, а на фронте! На позициях!
- Позиции, - отвечаю ему, - 50 верст от нас. А вообще с такими ноженьками, как у тебя, можно весь свет завоевать, - ни один враг не устроит.
Утром я предложил ему чистые портянки, но он наотрез отказался и обиженно заявил:
- Ну тебя с твоими  портянками, мне вовсе не до них, когда революция в опасности...

С тех пор я больше его не видал до вчерашнего дня. А вчера вечером в трамвае №16 на передней площадке я вновь с ним встретился. Гляжу, человек знакомый.
- Где-то я вас, товарищ, видал?
- И я с вами где-то встречался!
И вдруг знакомый далекий запах... И я радостно вскрикнул:
- Перепелов! 34-я! Политотдел! Здравствуй!
- А, здорово!
Слезли мы с ним на остановке и зашли к нему на квартиру. Он вскипятил чай. И в маленькой, заваленной книгами комнате мы долго вспоминали боевую 34-ю, общих товарищей и знакомых лошадей. Он рассказал о себе. Демобилизовался. Кончил ВУЗ. Оставлен при университете. На нем всё тот же френч цвета хаки, и та же нечесаная вороная шевелюра. За поздним временем я остался у него ночевать на диване. И опять, как когда-то 9 лет тому назад, Михаил, сняв только френч и сапоги, в брюках лег спать. И опять, как 9 лет тому назад, нестерпимый запах от его ног ударил мне в глаза и в нос.
- По-прежнему не моешь ног? Сходил бы в баню.
- Да ну тебя с банями. Мировая революция от этого не пострадает. Подумаешь! - огрызнулся он. И, вероятно, из чувства гостеприимства прибавил: Пообедать тут некогда, а ты пристаешь с баней.
И опять, как когда-то, он захрапел, а меня замутило. Достал папиросу. Хотел закурить, чтобы хоть немного облегчить свои страдания, но, к сожалению, у меня не оказалось спичек. Решив не будить хозяина, я сам полез в карман его френча за спичками. Рука моя по локоть увязла в мусоре. Я старательно выгреб весь хлам из кармана и положил на стол (а вдруг там у него какие-нибудь нужные ему бумаги). И только на самом дне кармана в уголочке подкладки я нашел сломанную спичку. Чиркнул – треснула, завоняла и зашипела синеньким огоньком.
Откуда у него такие спички? Ведь сейчас таких уже нет. И вспомнил – в 19-м году такие спички выдавали в пайке. И тогда я приблизился к столу и стал внимательно разглядывать весь мусор. Осторожно разгребая его, я вспоминал великую эпоху.
- Вот, - говорил я сам себе, - 19-й и 20-й годы.
И бережно в сторонку отодвинул: кусочек высохшей воблы, несколько крупинок пшена,  махорочные кузнечки, лоскуток бинта. А вот уже НЭП. И пошли: крошки белого хлеба, окурок папирос «Асти», трамвайный билет, конфетные бумажки «Моссельпрома», водочная пробка, кора от мандарина, огрызок карандаша и повестка из домкома с напоминанием о квартплате... А вот и билет от автобуса....
Перепелов проснулся:
- Ты чего там сидишь за столом и колдуешь? Туши свет.
Я почти вскрикнул:
- Я нашел у тебя в левом кармане френча великую эпоху!
Но он не понял меня, захрапел, а ноги его неистовствовали. Я простил ему всё и смотрел на него ласково. На человека, который у себя в кармане тащит десятилетие, разве можно сердиться?                                                                                                     Б. Левин


Карикатуры "Крокодила"

- Вот все говорят насчет неряшливости... Учитесь культуре... Перенимайте у Европы...А на кой нам Европа? Мы этим Европам завсегда нос утереть можем!


карикатуры "Крокодила"

- Ох, и чисто же я жил в девятнадцатом году. Каждый день белье менял – и на хлеб, и на соль, и на картошку...

Праздные мысли гражданина Савелия Октябрева
(о неряшливости и о прочем таком)
афоризмы "Крокодила"



Не всякий выдержит


Обследователь: Скажите, а клопы у вас тут не водятся?
Общежитель: Помилуйте! Клоп – да нешто он в таких условиях выдержит? Он -  насекомая слабая, куда ему!

Культурный гость
Карикатуры "Крокодила"

- Другая свинья придет в гости и норовит где-нибудь на скатерть или посреди комнаты... А я свое место знаю – всегда в уголок.


Нельзя сразу
Многие наивные идеалисты полагают, что по выходе номера «Крокодила» о неряшливости, город Неряшинск сразу примет вот такой вид
анекдоты "Крокодила"

Карикатуры "Крокодила"

Но, дорогие товарищи, в лучшем случае он исправится только в такой степени


                       Ни мытьем, ни катаньем

Шестой год с этими типами мучаюсь! И баню им задавал, и шею намыливал, и косточки перемывал, - а они всё ещё не вычищены!