Эти ручки Ленин целовал!..




Эти ручки Ленин целовал!..

Из мемуаров Анатолия Мариенгофа

Нет, речь пойдет не о законной супруге. И не об Инессе Арманд.  О другой, весьма достойной даме... 





... Андреева служила в Художественном театре. Правильная красота (даже чересчур правильная), необыкновенная фигура, эффектность и хорошие манеры заменили ей талант, если только что-нибудь может его заменить.

До Горького Марья Федоровна была замужем за тайным советником Желябужским, то есть полным штатским генералом. Это, однако, не помешало ей стать членом партии большевиков (с 1904 года!). У себя в салоне она принимала великих князей и самых на земле красных социалистов. Через Марью Федоровну миллионер Савва Морозов, влюбленный в нее, передавал деньги на большевистскую революцию. Хорошо все-таки, что он покончил жизнь самоубийством до семнадцатого года. Такая революция — это ведь не игрушка для капиталистов.

русские красавицы


Я познакомился с Андреевой в 1919 году в Кремле на узком писательском совещании, организованном Анатолием Васильевичем Луначарским и Горьким. Как это ни странно, на совещание были приглашены и мы - скандальные лидеры имажинистов: Есенин, Шершеневич, Рюрик Ивнев и я.

Марья Федоровна в глухом длинном шелковом платье была как вылитый из чугуна памятник для собственной могилы. Устроившись в удобном кресле неподалеку от Горького, она записывала каждое его слово в сафьяновую тетрадь. Вероятно, для истории. В Кремле было холодно. Марья Федоровна не сняла с рук лайковые перчатки. В черных ее пальцах сверкал маленький золотой карандашик, прикрепленный к длинной золотой цепочке, переброшенной через шею. То, что говорили другие, в том числе и я, она не записывала. По молодости лет это приводило меня в бешенство.

Бывшая красавица, бывшая жена Горького, бывшая примадонна Художественного театра тогда заведовала каким-то крупным отделом в берлинском Торгпредстве. Отнеслась она к нам с широким радушием, сделав своими гостями не только по воскресным дням. Надо сказать, что с Марьей Федоровной было всегда интересно, но не всегда легко. Не наигравшись в театре, она продолжала играть в жизни слишком выразительными движениями и голосом сильным, красивым, но несколько театральным. Язычок у Марьи Федоровны был острый и очень злой. Попадаться на него не рекомендовалось. Как сообщали шепотом: «Опасно для жизни». Погибали даже те, кого она называла своими друзьями.
- Вам бы, Марья Федоровна, некрологи писать, - как-то сказал я. Будучи женщиной светской, она не обиделась.

В Торгпредство как-то прислали из Москвы товарища Файнгора, не слишком старого члена ВКП(б). Его берлинские сослуживцы, говоря: «Здравствуйте, Марья Федоровна!» или «До свиданья, Марья Федоровна!», всегда целовали у нее ручку. Приучены к тому были. Не чересчур умный, но чрезвычайно принципиальный (что нередко совпадает), товарищ Файнгор счел контрреволюцией это «прикладывание к ручке».
- Вот увидите, пальчики я ей целовать не буду! - твердо и сурово говаривал он своим сослуживцам. - Не дождется она от меня этого.
- Посмотрим, - с улыбкой отвечали ему сослуживцы.
- Посмотрим! - сердился он.

Через несколько дней, в кабинете торгпреда, перед каким-то заседанием, произошла встреча, интригующая всех. Надо сказать, что Марья Федоровна подавала свои изящные, отманикюренные пальчики так, что не поцеловать их было довольно трудно.

Но товарищ Файнгор решителен: демократически крепко пожав благоухающую ручку, милостиво протянутую ему на уровне рта, он мужественно попытался опустить ее. Не тут-то было. Ручка не поддалась. Произошла неловкая заминка. Торгпред и ответственные работники, затаив дыхание, следили за этой волнующей сценой: «Чья возьмет?».

Снисходительно улыбнувшись, Марья Федоровна сказала погромче обычного:
- Не бойтесь. Прикладывайтесь. Эту ручку Владимир Ильич целовал.
И товарищ Файнгор приложился. Да как! - с чмоком.

Торгпредство веселилось несколько дней.

Это не анекдот. А вот и еще один не-анекдот.
Ленин, работая в своем кремлевском кабинете над срочным докладом, никого не принимал.
Мягко вошел секретарь и полушепотом сообщил:
- Владимир Ильич, в приемной товарищ Андреева.
- Кто?… — рассеянно спросил Ленин, не поднимая глаз от блокнота.
- Товарищ Андреева, Владимир Ильич, — повторил секретарь.
Ленин вскинул голову:
- Марья Федоровна?
- Да, Владимир Ильич. Может быть, сказать ей, что у вас срочная работа, и вы никого не принимаете?
- Что вы, что вы, помилуйте! Немедленно впустите. Ведь у нее громадные связи.
Когда Марья Федоровна вошла в кабинет,  Владимир Ильич стоял, приглаживая бородку.

Из книги: Анатолий Мариенгоф. Это вам, потомки!




На портрете Петрова-Водкина Ильич читает стихи. Слева томик Пушкина.  

Как говорится, ничто человеческое не чуждо...