Секретная болезнь




Секретная болезнь

Журнал "Шут", 1885 год



Анекдоты о врачах
Секретная болезнь
- Узнав, что вы считаетесь здесь первым специалистом по секретным болезням, я решил обратиться к вам...
- Но какая же у вас болезнь?
- Если я вам скажу, то тогда она уже не будет секретною и выйдет из пределов вашей специальности.




анекдоты о детях
Детская непосредственность
- Тетя, открой рот?
- Зачем это, душечка?
- Мама сказала, что как только ты откроешь рот, так непременно соврешь!



Анекдоты о прекрасных дамах
Безутешная вдова
- Вы просите о вспомоществовании, так как остались после смерти мужа обремененная детьми и без всяких средств к жизни... Сколько  у вас детей?
- Шестеро, ваше превосходительство
- Сколько лет последнему?
- Последний умер, ваше превосходительство... но с тех пор родился еще один




Анекдоты о пьяных
Закон природы
   На балконе сада «Кинь грусть» сидели за бутылками разного фасона и содержания три собеседника: доктор Петровский, адвокат Груздин и чиновник Семенов. Все они были давнишними приятелями, все были женаты и собирались от времени до времени провести вечерок вместе.
На данный момент наши приятели, после изрядного количества вина, выпитого и с тостами, и без тостов, стали говорить о своих женах и, понятное дело, об изменах, совершенных оными первыми по отношению к сим последним.
- Я блаженствую, - заявил доктор, закатив глаза под лоб. – Пользую одну прелестную барыньку и утопаю в океане блаженства. Пациентка моя из небогатых, но я ведь не такой материалист, чтобы всему прочему предпочитать деньги, о нет! Я ей выдумываю разные болезни, лечу их бесплатно и пользуюсь большим расположением. Прелесть что за пациентка!
- Я в таком же положении, - осклабился адвокат. – Явилась ко мне клиентка, препикантная барынька, и просила меня вести ея дело. Денег я также не беру, дело тяну уже полтора года и почти наверное скажу, что едва ли оно скоро кончится. Свидания... деловые, понимаете, у нас с ней очень часты, и я, как бескорыстный адвокат, завоевал ея симпатии.
- Да, брат, - заметил доктор, - иногда подобная практика гораздо приятнее, чем оплачиваемая большими деньгами.
- А ты что же молчишь, Петр Иванович? – обратились оба счастливца к чиновнику, который сидел повесив нос и поднимал его только при выпивке, весьма, впрочем, обильной: он так и хлопал стакан за стаканом.
- Нечего мне говорить! – отозвался тот, еле ворочая языком. – я жене своей не изменял, а сегодня вот непременно изменю, потому что огорчен... до мозга костей. Ох, теща ко мне едет! Ни разу даже не видал ея, только заочное благословение на брак получил, и вдруг телеграмма «еду к вам» - точно Олег какой!
- НУ, чего тут беспокоиться? Может, еще и хорошая особа.
- Что такое? Хорошая теща?! Да ведь это абсурд, диаметрально противоположные понятия! Ты, значит, за литературой не следишь, «Шута» не читаешь! Нет, уж я пропащий человек! Кончено!.. Ведите меня куда-нибудь! – закончил свою тираду злополучный зять и стукнул кулаком по столу.
- Ну, вот ещё! Что ты там выдумал?
- А, не хотите, так я и один пойду! – закричал Семенов, встал, пошатнулся и уронил стул.
Два приятеля обменялись быстрым взглядом.
- Его нельзя кинуть! Сведем-ка его домой, - шепнул доктор.
Счет был быстро уплачен, и приятели, обнявшись, как три грации, вышли из сада, направляясь во вторую линию Новой Деревни, где жил на даче Петр Иванович. Вот он и перед его домиком, ставни которого закрыты.
- Ну, входи, Петр Иванович! Будешь доволен!
Три грации взошли на балкон; доктор и адвокат постучали в дверь и услышав шаги, быстро удалились.
Петр Иванович стоял на балконе и пел: «Я царь Ахилл, сражаться умею!..сражаться умею!..»
Горничная отворила дверь и всплеснула руками.
- Барин! – закричала она.
- Конечно, барин! А ты думала, барыня к вам придет? Как же... Ну, где барышни?
- Ну, барыни, черт тебя дери! Не привязывайся к словам. Вот тебе пятачок на духи и помаду. Веди.
Горничная взяла Петра Ивановича под руку и ввела в темную гостиную.
- Почему не освещено, черт вас дери?
- Помилуйте, все уже спать легли!..
- Как смели?.. Вот дуры-то!... Разбудить, зал осветить и музыканта позвать.
Из боковой двери выглянула особа преклонных лет, в белом капоте, чепце и со свечой в руках.
Петр Иванович взглянул на неё с удивлением.
- Как это вы? – закричал он.
- Да, это я! Здравствуйте!
- Послушай-ка, милая, да тебе сколько лет?
- Что за нахальство? Что это за расспросы?.. Я думаю, что надо бы вам быть поприличнее.
- Плачу, за всё плачу!... Поприличнее?.. Уж не должен ли я к ручке тебе подходить?
Ха-ха-ха! Что же, больше-то никого нет?
- Одна? Ну, делать нечего! Садись-ка, милая, и разопьем бутылочку вина... Фу, дура! Никакого деликатного обращения не понимает!
«Дура» взвизгнула и влепила Петру Ивановичу здоровенную оплеуху, а затем упала в обморок.
На лестнице раздались шаги,  и в комнату вбежала супруга Петра Ивановича в живописном дезабилье.
- Негодяй! Ты возвращаешься пьяный, бушуешь, мамашу обижаешь...
- Брось эти разговоры! Вот тебе безешка.
- А вот и тебе! – отвечала разгневанная супруга, и вторая пощечина огласила комнату.
Две оплеухи несколько протрезвили Петра Ивановича, он всмотрелся в собеседницу и воскликнул:
- Жена?.. Ты здесь?.. Боже, до чего я дожил! Идем скорее вон отсюда!
- Куда тебе идти, пьяница! Ведь ты на ногах не держишься! Сиди здесь, не смей и на глаза мне показываться!
Петр Иванович залился слезами. Горничная положила ему на голову мокрое полотенце.
- Спасибо! Маша, это ты? Как ты сюда попала?
- Помилуйте, барин, да где ж мне быть, как не у вас? Ведь вы же у себя дома!.. Нехорошо, сударь. Уж если в голову лишнее попало, так смирненько легли бы спать, а то кричите, барыню и маменьку ихнюю изобидели.
- Как? Так я у себя дома, а не... А старуха-то кто?
- Я же вам говорю, что барынина маменька.
- Теща?! Ну, так я и знал! Приехала и разорила мой тихий семейный очаг. Из уютного уголка сделала кромешный ад... Ничего не поделаешь: значит, таков закон природы.



Старый знакомый
- Милостивый государь, разве вы не узнаете меня?
- А, черт возьми! Однако, вы так мало изменились, что, признаться, я никогда бы не узнал вас.


Реклама XIX века