Инкогнида и коммунальные будни




Инкогнида и коммунальные будни


«Крокодил», 1927 год



анекдоты советские
Просвещенный супруг
Муж (жене): Пойми, дура: надо жить по-новому, по-новому! Я из тебя сделаю свободную женщину, раба несчастная! Я вобью тебе это в голову!


Великие перелеты
Переброски учителей даже в середине учебного года 
не прекращаются
анекдоты советские


С самой осени идет чехарда –
Всех перебросили – кого куда!
Из Европы в Азию...
И конца не видать наробразию!..



Инкогнида
С самого же начала Досекин был неожиданно и приятно изумлен. В справочном столе, куда он прежде всего обратился, его приняли как родного, назвали «дорогим товарищем», ни разу не фыркнули, не крикнули, ответили на все вопросы и даже дали провожатого, чтобы провести его на пятый этаж в нужный отдел.
На лестницах царила чистота: ни окурка, ни плевочка, ни клочка бумаги! На каждой площадке в уголке были поставлены новенькие свежевыкрашенные урны, и чистенькие плакаты над ними приглашали вежливо и решительно:
- Плюйте сюда!
Никто не толкался на лестнице, не кричал, не махал никакими бумагами, никто не умолял никакую Катю обязательно придти завтра в кино «Волшебные грезы».
Досекин изумлялся всё больше и больше.
Когда в консультации быстро и ясно написали ему ответ на заявление, а в общем отделе в десять минут напечатали и протащили по всем журналам бумажку, - к его изумлению и восхищению начал примешиваться оттенок досады. Заговорило профессиональное чувство:
- Черт знает, что такое! Просят тебя произвести внезапную ревизию, говорят, что здесь волокита, грязь, безобразие, неразбериха. Ты приходишь инкогнито, лазишь по всем этажам, отрываешь людей от дела... И что же? Оказывается, что здесь просто Васе образцово поставлено! Зря потерянное время. Даже обидно – хоть бы пустяк какой был в неисправности!  Хоть бы что-нибудь!.. Стой! Пройдем-ка к самому главному – может, тут самая волокита-то и есть.
Но и здесь Досекина ожидало разочарование.
На двери кабинета «самого главного» висел скромный и уютный плакатик:
- Прием ежедневно. Вход без доклада.
Досекин остановился у двери и прислушался. Из комнаты доносился мягкий, бархатный, рокочущий басок «самого главного»:
- А если вам где-нибудь будет чинить задержки или препятствия – безо всякого стеснения обращайтесь прямо ко мне. Когда хотите. Я всегда рад вас видеть. И от всей души желаю вам успеха. Успех вашего Козьебродского объединения есть вместе с тем и наш успех!
- Тьфу, черт! – сплюнул Досекин. – Прямо до противности вежливо. С непривычки даже коробит. Такой сироп, что ни в какой Европе не найдешь.
И едва он успел отскочить от двери, как из неё вышел проситель – крестьянин в плешивых валенках, с лицом, испуганным от радости.
Взглянув на Досекина, он плотно прижал к груди бумажку, как бы боясь, чтобы её вдруг не отняли, и радостно осклабился:
- Вот дела-то какие, сынок! Три месяца ходил – хучь бы хны. Замерзла бумажка – ни тпру, ни ну! А тут вдруг враз  - всё готово! Чу-де-са!
Досекин проводил глазами крестьянина и решительно направился к выходу:
- Действительно, чудеса! В других местах по три месяца тянут – а тут сразу! Вместо протокола ревизии придется похвальную статью писать. Прямо примерное учреждение, на всю республику примерное. Удивляюсь, какой идиот выдумал, что тут волокита и беспорядки!
У самого выхода Досекин столкнулся с уборщицей, старательно подбиравшей с полу сиротливый окурок. Уборщица ворчала.
- Ты что ворчишь? – спросил Досекин без всякой определенной цели.
И вдруг уборщица подняла на него красное, потное, усталое и злое лицо.
- А как же не ворчать-то! Шестой день вот этак-то маемся! Как кто плюнет – подтирай, спичку бросит – подметай! Да еще фартук не замажь – так, чтобы чистый был, а то уволим. И служащие тоже все злые стали, как собаки. У себя-то там ходят на цыпочках, улыбаются, а на меня прямо ногами топают – душу отводят. И то сказать – им нелегко приходится – попробуй-ка цельный-то день поработай да поулыбайся! Уж поскорей бы эта самая инкогнида приходила! Мочи больше нет!
- Кто? кто? – изумленно переспросил Досекин.
- Инкогнида какая-то там. Тайком, вишь, ревизию нам решили назначить. И послали какую-то инкогниду. И фамилия-то какая противная. Ну, а наш заведующий, значит, прознал. Он хитрый, всё наперед знает. Вот и повернул всё вверх дном. Плевалки наставил, всем служащим велел  работать напоказ – вдвое, говорит, заплачу! А какой уж тут вдвое – тут и втрое не возьмешь. Барышня наша, Анна Лексевна, надысь мне жаловались. Прежде, говорит, придет какой мужик вонючий,  - скажешь ему – нет! – и конец. А теперь бумаги его грязные рассмотри да пойми, что куда, да ответь, да еще улыбайся. И все вот так-то! Шестой день плачем, - а улыбаемся!
И вздохнувши, уборщица махнула рукой:
- Мочи больше нету! Хоть бы поскорей эта инкогнида проклятая приходила. Пойдет опять всё по-старому – как хорошо!
Вас. Лебедев-Кумач



анекдоты советские
Великан и карлик
Современный писатель воображает, что он и читатель таковы.
А на самом деле положение несколько иное.



Литературная лоханка
анекдоты советские

Известно, что писание стихов иногда расстраивает воображение даже у самых дисциплинированных конторщиков. В газете «Кино» мы, например, нашли такое стихотворение:
Глядя на экран
Кто в это черное небо свёз
столько горящих звёзд?
Небо черно, а город бел -
газовый, дымный мел...
   Один прохожу, и луна рублем,
    и никто в меня не влюблен.
   Одна луна в меня влюблена –
   висит – желтее блина.
   И вдруг ударяет в глаз одно
   экранное полотно!
    Я вижу людей, не живут они,
    они – ночные огни...
    Они,  как фосфор, не горячи,
    но испускают лучи...
     О, я потерял в кино покой –
     ведь я, как они – такой!
     Весь мир, и люди, и солнце дня –
     просвечивают сквозь меня.
Я  сам полотно. До мельчайших пор –
прозрачен (весна-любовь!)
И яростно бьет язык-тапер
по клавишам зубов.
                С. Кирсанов

Положение автора, как видите, действительно нелегкое. Впрочем, и читателю газеты «Кино» не легче живется. Автору, однако, отчаиваться не следует. Если он в самом деле «полотно», то в наше безмануфактурное время на такого человека даже очередь может встать. Жалко только, что через это полотно просвечивает не только солнце, но даже люди. На подштанники такой материалец не годится! Но для холодных компрессов сойдет. При газете «Кино» можно было бы в виде приложения давать по отрезу. Прочтет читатель вот такое стихотвореньице – и сейчас же компрессик на лоб. Весьма было бы целесообразно!

 Ведь это же Семен Кирсанов!  Поэт с заглавной буквы! Но в школе его почему-то не изучают. Зато почему-то изучают Маяковского.



Бюрократическая зараза
анекдоты "Крокодила"

Кондукторша Остановкина ни за что ни про что облаяла в трамвае фельдшерицу Аспиринову. Аспиринова смолчала, ибо власть была в руках у Остановкиной, которая в любой момент могла остановить трамвай и высадить непокорный элемент.

анекдоты "Крокодила"


Но у себя в амбулатории Аспиринова отвела душу на больном конторщике Промокашкине, пришедшем на прием. Обиженный Промокашкин смолчал, ибо отлично понимал, что АСпиринова может довести его болезнь до печального конца.

анекдоты "Крокодила"


Однако у себя в конторе Промокашкин излил затаенную обиду, обругав пришедшего за справкой приказчика Усушкина. Умный Усушкин, не желая ходить за справкой сто раз  - смолчал.

анекдоты "Крокодила"


Само собой разумеется, что, вернувшись к себе в магазин, Усушкин, как тигр, набросился на первую же покупательницу, которая, называлась, между прочим, кондукторшей Остановкиной. И пришлось Остановкиной смолчать, ибо власть в данном случае была в руках Усушкина. Такова жизнь...

Знакомая ситуевина. Жизненно. Кто жил в советские времена - поймет. Однако причем тут бюрократы? Это хамство, обычное хамство.



анекдоты советские
Будни общежития
Маленькие разногласия на общей кухне по поводу исчезновения одной иголки для прочистки примуса

Приглядимся к деталям. Вот на плите заняли оборону двое мужчин. 

Тот, что в центре, готовится к схватке с противником, вооруженным кастрюлей. 
Тот, что на левом фланге, ведет сверху прицельный огонь... 
то есть не огонь, конечно... он стреляет водой и не замечает, что враг прокрался в тыл и вот-вот нанесет удар палкой по темени.  
Тем временем справа к плите подкрался диверсант и осуществляет диверсию - сморкается в чье-то кушанье. 
  
Две дамы сцепились в рукопашной. Похоже, что одна из них  пойдет на работу с креативной прической. Ну, ничего, бывает... волосы отрастут...
А этот парень (в крайнем правом углу), увы, уже не будет прежним, ибо  некоторую часть его головы злобный недруг прокрутил в мясорубке. 


Обычная коммунальная квартира. А что такого?
Обычные люди. Вот только квартирный вопрос их испортил.