Крестьянин в ремонте. Молодой советский юмор

советский юмор


Крестьянин в ремонте. Молодой советский юмор

 "Крокодил", 1924 год


Картинки из тематического номера (№25) о хулиганстве

"Крокодил", 1924 год, №30



"Крокодил", 1924 год, №30




"Крокодил", 1924, №28
Как дядя Пахом приехал в Москву за книжкой
-А вот подходи! Подарок молодым хозяйкам!.. Предупреждение беременности доступно каждому!.. Полное собрание сочинений товарища Загоскина!.. Вместо трех рублей – 25 копеек!


Куротная баллада

На желтеньком песочке
Сидит - ей-ей! – нарком.
Сидит он, обвеваем
Приморским ветерком.
      Сидит себе меж прочих
      Курортников простых,
      И с виду – даже кротче
      И тише остальных.
           Смотри, как он поднялся –
           И в воду вдруг нырком
           Без всякой волокиты
           Проследовал нарком.
                     И в море уплывает,
                     Весь брызгами горя
                    Без пишущей машинки
                    И без секретаря.
                            Берет меня досада,
                            И чую я беду:
                            Как – в море без доклада
                            К наркому я войду?!
                                              Н. Асеев

Обложка специального "ремонтного" номера (№30)

"Крокодил", 1925, №30

Крестьянин в ремонте
Жара... Крестьянин, торжествуя
На солнце обновляет грудь.
Его крестьянский дух почуя,
Буржуй плетется как-нибудь. 


 Ему так хотелось остаться в Москве...

-Я двести верст пешком прошел... Не зря же... Товарищи, граждане! Будьте такие любезные!
Санька смущенно мял шапку перед столом заведующего культотделом Всеработземлеса.
-Деревня наша темная... Понятия никакого не имеет. Свету нет. Грамотный человек позарез нужен. Хоть один. Обучите хоть меня одного,  посодействуйте. А я вам хоть в ножки поклонюсь.
И, шмыгнув носом, Санька действительно приготовился поклониться «в ножки».
Заведующий за столом сморщился, задергался на стуле:
- Пожалуйста, не смейте! Не смейте, вам говорят!
И обернулся к секретарю:
- Ну, что вот с ним делать? Каждый день толпами прут вот такие Ломоносовы! Как вы думаете, мы ничего для него не сможем устроить, а?
Секретарь резко покачал головой. Но Санька шмыгнул носом так жалобно, как будто приготовился зареветь по-ребячьи. Дрогнул рваный, грязный вязаный шарф на шее, дрогнула вата в дыре на локте, дрогнули Санькины губы...
И дрогнуло секретарское привычное сердце.
И секретарь вдруг сказал совсем не то, что собирался:
- Не знаю, Петр Андреевич... Разве вот на кратко срочные курсы его воткнуть куда-нибудь?
Санька оживился:
-Воткни, товарищ дорогой! Воткни, милый, а?
И потому, как рассмеялись и зав, и секретарь, Санька понял, что судьба его почти решена. Он будет учиться.
-Только смотри! – предупредил секретарь. – Шесть месяцев тут оттрубишь – и в деревню. Понял? Для всей деревни тебя обучаем. Смотри уж, чтоб места зря тут не занимать. Учиться – так учиться.
-Да разве я беспонятный какой? Я с тем и пришел. Деревня наша темная, серая...
- -Вот-вот...

Через шесть месяцев перед столом заведующего культотделом Всеработземлеса стоял изменившийся до неузнаваемости Санька. Собственно, это был уже не Санька, а Александр Артюхов, окончивший срочные культурно-просветительные курсы для сельских работников. Почти новый тулупчик-рабфаковка, высокие сапоги, кожаная шапка с ушами – всё это складно сидело на нем. За тонким ременным пояском торчали книжки. Глаза улыбались смело и с хитрецой. Теперь Санька вовсе не собирался кланяться «в ножки» и спокойно ждал своей очереди, разглядывая какой-то плакат.
-У вас, товарищ, что?- окликнул Саньку секретарь.
Санька молодцевато обернулся:
- Я насчет командировки...
- Ага... вспоминаю... Товарищ Артюхов, кажется? Ну, так вот, дорогой товарищ! Ввиду того, что вы командируетесь в самую глушь, вы должны... Да что вы так смотрите?
-Тут, должно быть, ошибка... Я не хочу в деревню. Я просил командировку в вуз, я...
- Виноват, товарищ, ваша фамилия Артюхов? Александр Артюхов?
- Да... Но только...
- Что только?
- Только я в деревню не поеду! Чёрта ли в ней? Темная, серая... Там только неграмотным и жить!.. Там пропадешь... И вообще... я хочу учиться дальше. Я и в город за тем пришел... Товарищ секретарь...
И из Александра вдруг проглянул прежний нечесаный Санька. Но лучше бы не проглядывал. Потому что на этот раз секретарь не только не посочувствовал, но даже распалился:
- Как вам не стыдно, товарищ! Получиться потом успеете! Сейчас деревне грамотные люди позарез нужны. Поняли?
-Понял... – сказал Санька и горестно вздохнул. Москва, лекции, кино, театры, праздники, огни, автобусы – разом грустно промелькнули в голове.
- Понял, - еще раз сказал Санька. – Давайте инструкции.
А у стола заведующего кто-то переминался обутыми в лапти ногами, и Санька отчетливо слышал:
- Не зря же я двести верст... пешком...
Вас. Лебедев*


*пока просто Лебедев, впоследствии Лебедев-Кумач

"Крокодил", 1924, №28

- Так с весны не могу нового колеса купить! В кооперативе одни колеса!..
- Вот, бог даст, снежок выпадет – заторгуют и колесами.



Да здравствует Первое мая!
"Крокодил", 1925, №7

-Вы что, товарищи, рехнулись, - зимой первое мая праздновать?!
-Да мы что?... Мы ничего... Нам вчерась Уком тезисы прислал.




"Крокодил", 1925, №8

Самогон для председателя
-Гляди... Во всех домах самогон варят, а у председателя не варят.
- А для ча ему... Ему и так нанесут...




"Крокодил", 1925, №12
Теплый хлев
Крестьянин: - Вот, в газетах пишут, чтобы устраивать теплый хлев для скотины. А чем у меня не теплый хлев?

"Крокодил", 1925, №12
Симпотные зверюшки...




"Крокодил", 1925, №15
Изба-читальня
-Эх, если бы не одна только эта изба в деревне была грамотная!...

 Мужик на верном пути. «Мы не рабы, рабы не мы...» Интересно, на каком языке он читает? На русскомъ или на советском? Если на советском - выбор у него невелик. Зато все книжки правильные!


"Крокодил", 1925, №18
У Госстраха глаза велики
- Неужели такой большой страховой взнос причитается за этакую развалюшку?
-Ничего не поделаешь. У Госстраха глаза велики.


Кулак-читатель
Н.К. Крупская: «По ряду губерний имеются большие села, которые получают одну газету «Правду». И кто же её получает? Кулак. А тысячи остальных крестьян сидят безо всякой газеты»                                                                                   
"Крокодил", 1924, №28
                              
 -Терентий Кузьмич, дай газетку...
-Эва! Тебе дай газету, а ты её пожалуй, того... прочтешь...

Что-то тут не так... Зачем "кулаку" газета "Правда"? 
Не пошутила ли вдова товарища Крупского?